froog

Frog 19 ноября 2011 +23 RSS-лента

Хозяюшкам на заметку

научу ка я вас готовить гречневую кашу. Совершенно бесплатно. Итак - берем гречневую кашу и варим её. сыпем соль и немножко сахара (это важно). Когда каша готова - ставим её на стол, кладём туда масло и готовимся её есть.
Кашу можно приправить мясом, квашеной капустой, бутылкой водки и помидорами.
ну вот теперь вы умеете. приятного аппетита.

В память о почившем чяте

Длинношеяя жирафа
В отпуск, к морю собираясь,
Чемодан большой из шкафа
Доставала, улыбаясь

Так как надо ей собраться
так как надо уложиться
положить костюм купальный
ВЧЕ - МО - ДАН!

Пару туфель, три жакета,
Шорты, юбку из вельвета,
Девять маек и чулок,
Шляпку, восемь пар носок,
Десять платьев, трубку, ласты,
Хну, шампунь, зубную пасту,
Двадцать пять губных помад,
Щетку, фотоаппарат,
Пудру, краски и румяна,
Портсигар и два кальяна,
Брошку, темные очки,
И для бабочек сачки,
Компас, карту и будильник,
Зонтик, плеер, кипятильник,
Свечку, двое пар кроссовок,
И альбом для зарисовок,
Джинсы и костюм спортивный,
Крем от солнца сверхактивный,
Восемь мазей для загара,
Ручку, томик Кортасара,
Платье с вырезом, ночнушку,
Пять платков, большую кружку,
Босоножки и расческу,
Фен - укладывать прическу,
Блузку, свитер и рубашку,
Сине-белую тельняшку,
И матросску-бескозырку
У виска с прожженой дыркой,
Вилку, ложку и салфетки,
Йод, зеленку и таблетки
От болезней всевозможных,
Головных, кишечных, кожных,
От всего чем (все возможно)
Заболеть у моря можно,
Зеркало с зеленой ручкой,
Паспорт, деньги, шмали кучку,
Кепку со звездой на лбу,
И подзорную трубу,
Десять плиток шоколада
На дорогу - есть то надо!
Полотенцем все накрыла,
Щелк! - и чемодан закрыла.
ВРОДЕ ВСЕ Я ПОЛОЖИЛА.

Чемодан толстенный рядом,
Много-много в нем всего,
Но жирафа водит взглядом,
Не забыла ли чего?

Так как ведь она спешила,
Так как очень торопилась,
И могла при этом что-то
ПО - ЗА - БЫТЬ!

Десять плиток шоколада
На дорогу - есть то надо!
Кепка со звездой у лба,
И подзорная труба,
Зеркало с зеленой ручкой,
Паспорт, деньги, шмали кучка,
Вилка, ложка и салфетки,
Йод, зеленка и таблетки
От болезней всевозможных,
Головных, кишечных, кожных,
От всего чем (все возможно)
Заболеть у моря можно,
И матросска-бескозырка
У виска с прожженой дыркой
Блузка, свитер и рубашка,
Сине-белая тельняшка,
Босоножки и расческа,
Фен - укладывать прическу,
Платье с вырезом, ночнушка,
Пять платков, большая кружка,
Восемь мазей для загара,
Ручка, томик Кортасара,
Джинсы и костюм спортивный,
Крем от солнца сверхактивный,
Свечка, двое пар кроссовок,
И альбом для зарисовок,
Компас, карта и будильник,
Зонтик, плеер, кипятильник,
Брошка, темные очки,
И для бабочек сачки,
Пудра, краски и румяна,
Портсигар и два кальяна,
Двадцать пять губных помад,
Щетка, фотоаппарат,
Десять платьев, трубка, ласты,
Хна, шампунь, зубная паста,
Девять маек и чулок,
Шляпка, восемь пар носок,
Пара туфель, три жакета,
Шорты, юбка из вельвета,
Все как прежде уложила,
Полотенцем все накрыла,
Щелк! - и чемодан закрыла.
НИЧЕГО Я НЕ ЗАБЫЛА!

Только полностью собравшись,
И оставив ключ соседям,
На углу, в такси забравшись,
Говорит Жирафа - едем!

Так как очень ей хотелось,
Так как просто не терпелось,
Видеть пляж, песок и море
ПОС - КО - РЕЙ!

Вот уже вокзал и... ой!
Чемодан на землю съехал,
И перрон и путь пустой
Поезд ведь давно уехал.

Так как поезд уж умчался,
Так как укатился поезд,
И вагоны утащил он
ЗА - СО - БОЙ!

Опечалилась жирафа,
Рот прикрыв рукой, зевнула,
И напрвилась обратно,
Не заметив как уснула.

Так как в мире все жирафы,
Так как все олени в мире,
Все лошадки спать умеют
НА - ХО - ДУ!

Все вокруг уже уснули,
Спит Жирафа, спят Косули,
И в машине спит таксист,
Испуская тихий свист.

Так как ночь в окошко смотрит,
Так как месяц серебрится,
Детям спать пора ложиться
ЗА - СЫ - ПАТЬ!

Куда чат дели изверги

Главным делом жизни вашей
Может стать любой пустяк.
Надо только твердо верить,
Что важнее дела нет.
И тогда не помешает
Вам ни холод, ни жара,
Задыхаясь от восторга,
Заниматься чепухой.
25 ноября 2011 +9 416 18 комментариев

Она

Она подошла ко мне сзади, неслышно ступая босыми ногами по земле, и с мягкой нежностью обняла прохладными руками, прижавшись к моей спине всем своим телом, окутав легкой шалью давно знакомого, пряного запаха, заставив невольно вздохнуть полной грудью, чувствуя короткое, скользящее прикосновение влажных и шелковистых губ на своей шее, - мурашки капельками побежали вниз, а потом вверх, - и она, почувствовав, обняла меня крепче, не двинувшись, и поцеловала снова, обдав кожу теплым дыханием заходящего солнца. Для меня это не было неожиданным, - я ждал ее, ждал с самого утра, с того самого момента, как открыв глаза я вдруг понял, что сегодня она придет, - как всегда приходила и раньше, извещая об этом заранее какими-то вроде бы незначительными изменениями в моем восприятии окружающего мира, которые я с детства всегда чувствовал, но понимать, что они означают стал только с некоторых пор, когда я впервые ее встретил, - это было уже довольно давно, и с того времени, я, конечно, узнавал ее все лучше и лучше, привыкал к ней. Это происходило постепенно, я привыкал к ее частым капризам, к иногда беспричинному, непрекращающемуся плачу по ночам, или днем, когда она напоминала надувшуюся и обиженную морскую свинку, я привык к ее внезапным вспышкам огненной радости, когда мы весь день кувыркаемся вместе, счастливые, как ребятишки в заезжем цирке, привык к ее задумчивой серьезности, когда неподвижно застыв, таинственная как Сфинкс, она напоминает мне саму Вечность. К ее привычке одеваться, подводить глаза, красить губы, к ее иногда угрюмой неразговорчивости, - ко всему этому я привыкал, смиряясь с ее своенравием, с тем, как неожиданно она появлялась, как себя вела и даже с тем, как не прощаясь уходила, - ведь я уже не боялся, что она исчезнет навсегда, что когда-нибудь она не придет и я не увижу ее снова, - я знал, что она обязательно вернется, веселая или грустная, смеющаяся или задумчивая, и, взяв меня под руку, как ни в чем ни бывало поведет меня гулять в парк или тихий скверик, не забыв предупредить чтобы я взял с собой зонтик, и будет рассказывать о том где она пропадала все это время. А бывает, мы едем за город, на дачу, и сидя на лавочке перед старым домом, она дымом от костра нашептывает мне всякие истории, забавные и не очень. Она очень красива, и мне доставляет удовольствие смотреть на нее, слушать и чувствовать, что она рядом, но она по-прежнему, все так же остается для меня неразгаданной загадкой, и смотря в ее широко раскрытые голубые глаза, я словно падаю в бездонный колодец, силясь разглядеть там, на дне, ключ к ее тайне. Мы разговариваем, и я рассказываю ей о том, что я делал, когда ее со мной не было, пытаясь поймать в выражении ее лица искорки одобрения либо порицания своим поступкам, а она внимательно слушает и смеется, когда я слишком уж настойчиво взываю к ее справедливому, как мне кажется, суду, или срывает листик с почти облетевшего дерева, и немного повертев его в руках, вдруг, прыская смехом, засовывает его мне за шиворот, а потом, безо всякого перехода становится серьезной и говорит, что я поступил очень, очень плохо, и мне становится ужасно холодно и стыдно, - я не знаю куда девать свои руки и, кутаясь в воротник, смотрю себе под ноги. Но как только она подходит ко мне и, посмотрев в мои печальные глаза так, будто видит их впервые, запускает свою руку в мои волосы, мягко перебирая пальцами спускается вниз по щеке, и неожиданно хватает за нос, в меня тут же начинает закрадываться мысль, что впереди жизнь, а у меня полны карманы нерастраченных возможностей исправиться, и что я, в принципе, не совсем уж пропащий человек, о чем я, пытаясь освободиться, немедленно ее извещаю, и мы дружно смеемся, соревнуясь, кто первый займет левой рукой правый карман другого. А случается и так, что она целыми днями плачет, изливая мне свои печали и горести, и присев с ней рядом, я обнимаю ее и слушаю, утешая и печалясь вместе с ней. Реже, на нее находит словно оцепенение, она как бы застывает, становясь холодной и равнодушной к чему бы то ни было, и это значит, я понимаю, что она скоро уйдет, я еще не знаю когда точно, но знаю, что скоро, - я проснусь утром, вернусь домой вечером, может быть просто обернусь, а ее уже не будет. И я снова буду ждать ее, ждать того дня, который явит мне сначала ее призрак, а затем и ее саму, как сегодня, когда я весь день провел в ожидании, высматривая следы на пожухлой траве, терпеливо ощупывая запахи в надежде уловить тот самый, давно знакомый, и бесцельно бродя по городу, заглядывая в яркие витрины и чужие окна. Иногда мне казалось, что я люблю ее, и в прошлый раз я сказал ей это, на что она, смешно посмотрев не меня прищуренными глазами, возразила, что во-первых она некрасивая, а во-вторых ее нельзя любить так, как я, наверное, себе это представляю, и состроила такую уморительную рожицу, что я не мог не рассмеяться. Ночью она опять плакала, а утром ее уже не было, она снова ушла, не сказав ни слова, и единственным вещественным напоминанием о ней был засохший кленовый листик, одиноко желтеющий на письменном столе и предупреждающий, будто светофор, о выстроившейся впереди нескончаемой череде дней, протянувшихся вплоть до сегодняшнего вечера, когда я стоял в залитом закатом парке и чувствовал ее нежно обхватившие меня руки, ее губы и ее мягкое дыхание возле уха.  
  
        Повернувшись, я окинул ее взглядом и сказал: Здравствуй. Привет! - рассмеялась Осень, словно ожидая совсем других слов и, щелкнув меня по носу, рассыпалась предо мной ворохом разноцветных листьев.

Владимир Ролов

  у каждого человека свои мотивы, чтобы взять фотокамеру в руки и начать щёлкать налево и направо. Кто-то намертво очарованный морскими закатами, тратит километры плёнки или гигабайты памяти, чтобы задержать солнце на небе. У кого-то глаза разъезжаются от счастья, и начинается икота, когда удаётся отснять красивые прямые и кривые, образующие собой геометрическую картинку. Кому-то непременно надо всунуться в самое пекло, быть подстреленным, пролежать месяц в больнице, зализывая пулевую дырку где-нибудь на заду, чтобы потом показать своими карточками (и задом), как оно на самом деле было. А есть и такие, кто раз глянул в объектив для макросъёмки и с этого моменты был потерян для семьи: теперь все свободное время он снимает кузнечиков, а если повезёт, то бабочек.  Иные, фотографируя забывают о своих внутренних проблемах, другие до единого! – снимают не для себя, а для своего зрителя. Фотография без показа нонсенс, мы все мечтаем о персональной выставке, о календаре с нашими работами, а если очень-очень-очень-очень (и ещё 33 раза очень) повезёт – о своей книжке. Фотография, как видимо и другие виды искусства, - это послание художника зрителю. Он силится что-то сказать о накипевшем, а зритель должен догадаться, о чём не спится фотографу. Чем выразительнее снимок, тем отчётливее это послание. То есть должны присутствовать пара вещей, чтобы оно дошло до адресата: внятный язык (чтобы поняли) и чтоб было за душой за душой хоть что-нибудь сказать.
Объемлющая теория фотографии получилась, не правда ли?

Какой чёрт толкает меня к камере? Сейчас скажу – будите смеяться: я снимаю людей, потому что люблю их. Редкая банальность, знаю. И рад бы сказать по-другому, но нет иных слов, эти – самые верные как ни крути. Все до единого герои этой книги  - золотой фонд российской нации, хотя большинство из них без титулов, да и вообще неизвестные никому люди. Вот они-то и есть настоящие русские, люди, в которых сосредоточены такие человеческие качества, которые Европе и не снились, а там народ, поверьте, очень даже неплохой.

Я искал таких людей всю свою фотографическую жизнь, а заочно был давно с ними знаком. Знаете, кто познакомил? Василий Шукшин. Он так ароматно описал их в своих рассказах, мне же удалось разыскать этих людей в жизни.

Встреча с героями фотографий всегда необычное событие. Так ведь не бывает, чтобы фотограф отснял материал и как огурчик вернулся обратно. Люди, которых он снимал меняют фотографа, желает он того или нет. Человек с фотокамерой учиться новым для себя вещам, он получает возможность взглянуть на мир чужими глазами, при этом открываются такие потрясающие вещи, что человек, не захлопнутый в своих представлениях намертво, приезжает из командировки уже немного (а бывает – и много) другим. Это нескончаемая школы жизни, надо быть чертовски благодарным фотографии за такую науку.

Награда журналисту за его ломовой труд – общение с героями его снимков. Награда, правда, иногда приобретает неожиданные формы.

Представьте себе: Новосибирск, январь, лёгкий морозец – минус 22 по Цельсию. В жилищно-коммунальной конторе (бесценный источник информации!) узнаю много интересного о жильцах одного очень любопытного дома по улице Российской. Кто чем дышит, у кого где тонко, кто кому кем приходится, кто с кем живёт, - всё они знают! ЖЭКовцы немного разочарованы тем, что журналист не ищет ни коммунистов, ни академиков, ни Героев труда, а надо ему видите ли, бабушек-подружек. Ну и тема! Да это же самые зловредные существа по подъездам, первые жалобщицы по поводу и без повода, разбирай потом их каракули, да ещё и реагируй на них. Хотя, вообще-то, есть и невредные, вот хотя бы Вера Веровна и Лида Лидовна (прозвища у них такие). Эти ничего, эти хорошие, подружки – не разлить водой. В гости? К ним? А чего там делать - бабки и бабки. Ну ладно, пойдёмте.

Снимал я подружек, может, целый час. Как только наведу на них объектив, Веру Веровну и Лиду Лидовну как подменяют. С древности сидит у них в голове штамп: если фотографироваться, то "сурьёзно" и чтобы рука на плече. Без камеры общаться - замечательные бабушки, хохотуньи, отсроумные, сибирская речь - вкуснятина. А как наведёшь объектив - обе стекленеют. Господи, что делать? Взял в отчаянии и сказал: "Бабушки, поговорите, что ли, о дедушках!" Бабах! И сделал этот снимок. Чутьё мне шепчет: "Беги быстро к коллегам в газету, прояви плёнку, чую, хорошая карточка!" А между тем мороз усилился, уже минус 31. Перемотал плёнку в кассету и засунул её под рубашку. Так и приехал в лаботлаторию, ни жив, ни мёртв, нос как у алкоголика, но негатив довёз в целости. На следущий день, продолжая очерк о доме по Российской, заглянул к старушкам и подарил карточку. Бабушка Вера посмотрела на неё, прыснула в ладошку, стукнула меня кулачком по груди и воскликнула: "У, чёртов фотограф!" Это самый сильный комплимент, который мне когда-либо доводилось слышать. Ну... ладно, пусть чёртов фотограф. Бабе Вере виднее


Учитель фотографии, чрезвычайно дорогой мне человек Ефим Исаакович Гритун постоянно долбил мою голову этим вопросом. Ему было нелегко: пробить дурную репу оказалось непростым делом. Гритуну в конце концов удалось всё же привить мне вкус к "зачем?", но прошло много-много лет, прежде чем всплыло: зачем я снимаю? Как человек осторожный, решил спросить сначало других. Впопрос деликатный, задавать его следовало ненавязчиво, в исключительно тактичной и интеллигентной форме, чтобы с самого начала не отбить желание коллеги отвечать.

- Игорёха, какого чёрта ты забыл в фотографии? С каких это кислых щей схватился сто лет назад за свою дурацкую "смену-8"?
- Ну-у, видишь ли... - мямлил Игорь Залётнов (серебряная медаль в Уорлдпрессфото за снимок о Сахарове)
- Напрягись, Игрёк, ответь!
- Да я ничего больше делать не умею! Был совсем мальчишкой, когда втянулся в фотографию. Знаешь ведь, как оно? Фотостудия Дворца пионеров, потом пара-вторая публикций в газете, потом выбирать: в политех или на журналистику. А дальше работа в газетах, для книг, для фотовыставок... Знаешь, в фотографии я ощущаю себя совершенно свободным... Да, вот, она, причина! Я снимаю, потому что нигде больше так не свободен, как в фотографии.

Я отметил: ощущение творческой свободы. Ясно. Спрошу теперь других.

Олежка Волонс, американский фотолюбитель.
- Зачем? Меня аж трясёт от восторга, когда вижу, что сделал хорошую карточку!
Угу: творческий оргазм.

Виль Гурьян, болгарский брат:
- Деньги нужны всегда, хорошие снимки тоже. Мы меняемся: я хорошие снимки за деньги, они - хорошие деньги на снимки. Гармония.
Тоже мне, открыл Америку.

Наташа Верба, белорусская сестра:
- Я снимаю, чтобы доказать: женщинам в фотографии дано от Бога не меньше, чем остальным.
В своём феминизме Наташка не знает удержу. Может, поэтому отлично снимает?

Манфред Мюллер, работник налогового управления, фотоюбитель:
- Знаешь, приятно, когда тебя хоть на какое-то время перестают беспричинно ненавидеть, наоборот - восхищаться твоими работами.
Беспричинно? Налогового инспектора? Вы только гляньте, каков циник!

Сальваторе да Сильва, певец-тенер обнажённой натуры:
- Почему я снимаю? Это не я снимаю, но моя влюблённая душа! Восторг от небесн6ого ангела в испостаси женской, от божественных форм самого прекрасного существа в мире, от света, исходящего из этого драгоценнейшего из сосудов с...
- Эй, Сальваторе, ты что, в очередной раз влюблён?
- Что значит, в очередной? Здесь не может быть очередности! Я не могу одну богиню предпочесть другой, служу моим скромным аппаратом всем им одновременно!
Испанская причина фотографирования.
Что же это получается, у каждого своё?
Вот именно.

А я? Я-то что забыл в фотографии, почему снимаю?
Потому что чувствую себя в фотографии предельно свободным, потому что балдею от хорошо получившихся снимков, потому что могу их продать, потому что доказываю Наташке, что и "остальные" тоже умеют снимать; потому что в восхищении от женщин и рад им служить своей камерой (о, как восхитительно служить им!), и что, когда фотографирую, чувствую себя человеком как Манфред Мюллер.

Прочитал и остался очень доволен ответом на моё "зачем?" Сижу, курю, отдыхаю, а сквозь дым вдруг проступают почти эйнштейновское - с обвислыми усами и волосами - любимое лицо Учителя. Он всегда курил - я тоже начал. Дымим друг на друга. Он и спрашивает: "И всё же - зачем?". Вон оно что! Мой ответ его, оказывается, не устроил. Видимо, посчитал его недостаточно глубоким, он всегда так считал. Знал бы, что дядька явится, - не радовался бы попусту.

Ну что ж, чему быть, того не миновать. Начинаю думать заново,  с самого начала. Учитель всегда возвращал меня назад, если я где-то давал промашку.

Итак, зачем фотографирую?...
БайкалПриродаЛетоОсеньЗимаПейзажГорыДетиГородЖелезная дорогаСнегСолнцеВеснаРекаНебоОзероУтроВечерМореВодаПутешествияЕкатеринбург стадион локомотивЗакатЦветыАнгараЛесОблакаНоябрьНочьАрхитектураРждЖивотныеМакроЖелезкаПоездХрамДеревьяАрхангельскоеПутешествиеПортретКонкурсЛедМорозПятый выездУсадьба поленоваИркутскКлинТуманИталияДорогаМостВсждПаркМоскваКрымБерегБелый песокТы довольнаЯ тоже радЦветокОстровПаровозПодвохЧёрное мореДевушкаОльхонFrogСобакаХолодМартПтицыУсадьба шахматовоСело таракановоБлокМонастырьОтдыхАлтайВенецияРассветГораДвоеОгниДеревняБухта песчанаяНастроениеМылоЭлектричкаСедьмой выездЛокомотивНасекомыеСтранаHongkongРадугаДомаСентябрьОтражениеДождьТаиландЛошадиДорогиКбждФотоВосходХзчЛюдиАльпыУлицаЯнварьВокзалМашинистБурятияОтпуск 2014ДевочкаНабережнаяРебенокЗданияРастенияКндрДекабрьСочи9маяПитерКрыльяСоборРаботаДоломитыБабочкаЦветениеВолгаКамниТраваБерёзаДеревоПолеПобедаКонный спортКитайПекинПтичкаАвгустМайФонариУралАдриатическое мореУзорАрменияКораблиПоездка.ВолнаТучиПраздникКрасотаРусь православнаяРыбалкаБратьяЕсенинБелкаБерезыКошкаДорожные